«Точка опоры» — седьмой поэтический сборник Василия Николаевича Рысенкова, члена Союза писателей РФ, преподавателя колледжа Росрезерва (Торжок). В издание вошли стихотворения, созданные автором за последние десять лет: в них поэт ищет слова для непростых тем и не сглаживает острых углов. Сборник получился глубоким и многогранным: книга состоит из четырёх смысловых частей — «Срок давности», «После утопии», «Месяц без телевизора» и «К последнему свету». Эти три стихотворения — своего рода ключ к сборнику: в них особенно ясно слышна главная интонация книги:

             Родина

Нет, не заброшенный старый большак,

Не обречённого дома огни -

Родина - это твоя душа,

Сказка твоя про счастливые дни.

Тёмных веков непонятная связь,

Волчьи февральские песни в трубе,

И предрассветная сырость, и грязь -

Разве в тебе это? Разве в тебе?

Будут беспомощность, зависть и злость,

Однообразны пейзажи и сны,

Если родиться и жить довелось

В краткий просвет: от войны до войны.

Там догнивающий чёрный барак

Ужас хранит и до этих пор.

Там «патриот» - это пьяный дурак,

С мордой, раскрашенной в триколор.

Родина - память, июльская гладь,

Где бесконечно кружить и кружить,

Где атеисты, отец и мать,

По-христиански умели жить.

Родина-это побег тайком

Ночью, под звёзды, глаза в глаза…

……………………………………………………

Родина - это… И - в горле ком…

Кажется, нечего больше сказать…

              ***

Из старых книг построил я редут

На этом, далеко не белом, свете…

Но от меня какой-то правды ждут

В безвременье блуждающие дети.

Уже давно советчику темно.

Чужая песня разве сердцем спета?

И остаётся вымолвить одно:

«Сорвите созревающее лето!»

Пусть в жизни я не понял ни черта,

Но знаю: лечит слепоту и раны

Последняя святая чистота -

Черёмухи и майски туманы.

Опять среди развалин и гробов

Гуляет непричёсанное детство,

И в белый сад, крылатый, как любовь,

Глядят и всё не могут наглядеться

Дома с глазами брошенных собак…

Да, жизнь бесила, но по силам бремя.

А мне всё не состариться никак,

Хотя и понимаю: время, время…

      За церковью...

Если времени скажешь: «Повременим»,

То споткнёшься о прошлое почему-то…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Похоронен за церковью дворянин,

Не доживший неделю до русской смуты.

Помню: небо, огромное, как судьба,

Майский ветер и тайна – предвестье веры.

Даже слов-то таких: «…упокой… раба…» –

Не слыхали советские пионеры.

Ослепила церковная темнота,

Затуманили строки стихотворений…

И опять – на просохшей горе – лапта

Или прятки в дремучих кустах сирени.

И маячил то дальше, то ближе храм.

Что казалось разумным – прошло нелепо.

Приходилось не раз спотыкаться нам

О замшелые камни, ограды, склепы.

Для кого так дрожит и сверкает лист?

А в кукушкином горле – то смех, то слёзы.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Похоронен за церковью тракторист,

Не увидевший смерть своего колхоза.